С момента появления биткоин и другие криптовалюты проделали путь от нишевого инструмента до рынка, постепенно встраиваемого в традиционную финансовую систему. Банки, управляющие компании и институциональные инвесторы пришли в индустрию вместе с регулированием, которое все сильнее ограничивает ключевое свойство цифровых активов — независимость от посредников и государства.
В разных юрисдикциях этот процесс проявляется по-разному. Например, в России он принимает одну из самых жестких форм — с попыткой встроить криптовалюты в полностью контролируемый внутренний контур.
Разбираемся, насколько жизнеспособна подобная модель и может ли давление со стороны государства подтолкнуть индустрию к развитию.
Кнут без пряника
К 2026 году даже в мягких с точки зрения регулирования юрисдикциях криптовалюты допустимы, пока встроены в проверяемую и управляемую инфраструктуру. В странах, где надзор изначально строится по более жесткой модели, о базовых принципах индустрии говорить уже почти не приходится.
Ярким примером стала Россия. 1 апреля правительство внесло на рассмотрение Госдумы проект федерального закона «О цифровой валюте и цифровых правах», который переводит криптовалюты во внутренний контур. По этой модели активы встраиваются в лицензируемую инфраструктуру с обязательными посредниками, учетом, идентификацией и возможностью принудительного взыскания.
Конец теневого обмена? Какими будут новые правила для крипторынка в России - ForkLog
ForkLog обсудил с юристами и участниками рынка спорные аспекты будущего регулирования криптовалют в России.
forklog.com
Согласно документу, покупать и продавать криптовалюты в РФ можно будет только через регулируемую третью сторону; для хранения и учета создается цифровой депозитарий. В таких условиях практически не существует свободного обращения, а главный принцип глобальной индустрии «не твои ключи — не твои монеты» фактически теряет смысл.
Как напомнила в комментарии ForkLog директор юридического департамента PLAN B Ольга Захарова, с введением новых правил доступ к рынку будет зависеть от статуса инвестора, а возможность каждому заниматься Р2Р-торговлей исчезнет.
Захарова также добавила, что некоторые игроки рынка, скорее всего, «уйдут в подполье». Оставшимся придется перестроить процессы в соответствии с регламентами, что потребует не только операционных, но и финансовых затрат, заключила она.
В результате российский пользователь получит узкий набор разрешенных инструментов, заранее отобранных государством, и, вероятно, столкнется с ростом стоимости услуг из-за сокращения конкуренции и необходимости компенсировать затраты. Параллельно часть операций может сместиться в серую зону, и таким образом повлиять на практическую устойчивость модели – вряд ли получится одновременно повысить безопасность рынка и удержать пользователей в легальной сфере.
Руководитель практики цифровых валют и цифровых финансовых активов PLAN B Владимир Собинский считает, что предлагаемая властями модель может оказаться жизнеспособной: она решает одну из проблем крипторынка — небезопасную покупку активов через P2P.
Гниение российского P2P - ForkLog: криптовалюты, ИИ, сингулярность, будущее
Почему в России не осталось места для честного Peer-to-Peer.
forklog.com
Впрочем одного преимущества в виде безопасной покупки активов явно мало. Юрист практики IP/IT BBNP, эксперт по регулированию криптоактивов Данила Садовский отметил, что успех предлагаемых правил зависит от наличия экономических стимулов для легализации.
По его мнению, защита участников рынка необходима, но она не должна превращаться в избыточное ограничение осознанного риска инвестора. В противном случае пользователь перейдет на площадки, где уровень защиты ниже, а риски — выше.
Проблемы остаются
Вероятно, для розничного инвестора регулирование действительно может снизить входные риски. Но этот эффект работает лишь внутри локального контура, тогда как судьба более крупных участников рынка не так однозначна.
По мнению Садовского, единственная область, где модель может сработать «здесь и сейчас» — трансграничные расчеты. Для бизнеса легальный канал с криптовалютами является шансом обходить экономические ограничения, заметил эксперт.
Однако эта же область одновременно оказывается уязвимой. По словам Владимира Собинского, возможная «разметка» активов как санкционных значительно ограничит возможности с точки зрения работы с зарубежными контрагентами.
Получается, формально регулирование делает операции более прозрачными и контролируемыми, но одновременно усложняет взаимодействие с глобальным рынком. В таких условиях некоторые зарубежные игроки могут предпочесть не сотрудничать с российской инфраструктурой напрямую, чтобы избежать дополнительных рисков.
В итоге часть рынка будет искать способы работы за пределами правовых рамок — через теневые обменные схемы, децентрализованные решения и другие инструменты, которые позволяют сохранить доступ к ликвидности и снизить зависимость от локальной инфраструктуры. И главный вопрос уже не в том, станет ли рынок формально более регулируемым, а в том, какую долю реальной активности государству вообще удастся удержать внутри этой системы.
В сухом остатке
Глобальное регулирование сделало криптовалюты приемлемыми для крупного капитала и государства, но одновременно изменило их базовый смысл: там, где появляется массовый пользователь, рынок становится лицензируемым, деанонимизируемым и встроенным в привычный правовой периметр.
В российской модели этот процесс доведен до крайности — с ограниченным доступом, обязательными посредниками и высоким уровнем контроля. Не исключено, что для части пользователей такие рамки действительно упростят вход и снизят риски. Но останутся и те, для кого работа в подобной закрытой экосистеме будет неприемлема.
Именно в этом и заключается главный эффект жесткого регулирования: оно не отменяет спрос на приватность, самостоятельное владение и доступ к глобальной ликвидности, а лишь выталкивает его за пределы официальных рамок. Давление со стороны государства неизбежно ускорит развитие децентрализованных сервисов, обходных механизмов и инфраструктуры, сохраняющей изначальную логику рынка.
В итоге криптоиндустрия перестанет быть единой средой. Одна ее часть будет встроена в финансовую систему и понятна государству, другая — останется пространством для тех, кто готов брать на себя больше риска и ответственности ради независимости, сохранения доступа к глобальному рынку и ликвидности.
Текст: Алиса Дитц